Всероссийская музыкально-информационная газета "Играем с начала"

Trist

Привилегированный участник
Privilege
#1
http://gazetaigraem.ru
Не припомню,чтобы у нас появлялись публикации с этого сайта. Например эта:

СОЛНЦЕ БЕХЗОДА
27-летний узбекский пианист Бехзод Абдураимов, живущий сегодня в Канзас-Сити, дал сольный концерт в Концертном зале Мариинского театра. Программу составили «Смерть Изольды» Вагнера и Вальс-каприс № 6 Шуберта в транскрипции Листа и его же Соната си минор, Музыкальный момент ля-бемоль мажор Шуберта и Шестая соната Прокофьева.

Начиная с 2013 года каждое выступление Бехзода (в недавнем прошлом – вундеркинда) вызывает огромный интерес у искушенных петербургских слушателей. В его игре слышится не столько основательно усвоенная традиция, сколько желание выйти за рамки неизбежных условностей ради проникновения в глубинное существо музыки, в многослойную драматургию смыслов – услышать и увидеть, а что там, за нотами? Его «Смерть Изольды» поразила масштабностью оркестрового мышления, Шуберт – чистотой и элегантностью, а Шестая соната Прокофьева – стремлением услышать в ней квинтэссенцию стиля ироничного автора «Любви к трем апельсинам», тонкий английский юмор «Сергей Сергеича».

— Узбекские музыканты, включая, например, великолепного тенора Нажмиддина Мавлянова, поющего в Мариинском, Большом, Театре Станиславского, в последние годы окончательно разрушили стереотип о том, что из Ташкента могут привозить только хорошие помидоры.

— Стереотипы давно стерты. Музыка стирает границы национальностей, она – для всех. Спасибо Ленинградской консерватории, педагоги которой были эвакуированы в Ташкент во время Великой Отечественной войны. Множество музыкантов, профессоров там осталось. Знаменитый дирижер Илья Мусин четыре года провел в Ташкенте. С тех пор традиция классической европейской музыки и пошла. А помидоры у нас действительно хорошие.

— Но вы в Ташкенте не живете?

— Не живу, однако все чаще приезжаю туда, скоро поеду снова. Последний раз был в родном городе в апреле, когда играл на сцене оперного театра вместе с Валерием Гергиевым, приезжавшим с оркестром и балетной труппой Мариинского театра. Оперный театр в Ташкенте очень красивый. Зал не огромный, но солидный. Всем известно, что в советский период Ташкент по уровню культуры стоял рядом с Москвой, Ленинградом и Киевом.

— Насколько интенсивна культурная жизнь Ташкента?

— В Ташкенте очень модерново. Там все есть – и театры, и консерватория, и концертная жизнь. Но надо еще много работать над культурным развитием, чтобы достичь того уровня, какой был раньше. Я бы очень хотел помочь и с удовольствием уделю этому время. Нужны и новые лидеры, и новый зал с хорошей акустикой для исполнения классической музыки. У нас есть Дворец форумов, но уже одно его название говорит, что он предназначен для другого. Мы там, кстати, выступали с маэстро Гергиевым. Я бы и фестиваль в Ташкенте организовал, и позаботился бы о хороших роялях, чтобы к нам приезжали большие мастера. Почва для этого есть. Надеюсь, все получится. Я болею за свою страну.

— Кто дал вам вашу уникальную школу игры на фортепиано?

— Я благодарен судьбе, что у меня было всего два педагога – Тамара Попович и Станислав Юденич. У моей мамы, педагога по фортепиано, была мечта, чтобы один из ее детей обязательно стал концертирующим пианистом. Этот жребий пал на меня. Мама часто ставила пластинки с записями Горовица, Рихтера, Гилельса, Клиберна, причем это были не сольные программы, а грандиозные концерты. Я слушал, меня захватывало и мне хотелось поскорее все это сыграть. До шести лет мама с сестрой учили меня простейшим вещам – нотам, ритму. Потом меня привели к первому учителю, Тамаре Афанасьевне Попович, которая дала мне очень прочную техническую основу. У нее был такой принцип, что каждый из ее учеников должен уметь играть произведение любой степени сложности, а также выступать с оркестром. В 8 лет я играл Рондо Моцарта, в 9 – Первый Бетховена, в 10 – Двадцатый Моцарта, в 11 – Второй Шопена, в 12 – Второй Рахманинова, в 13 – Первый Чайковского, в 14 – Первый Брамса, в 15 – «Рапсодию на тему Паганини». Все это было с Национальным симфоническим оркестром в Ташкенте. Когда мне было 13-14 лет, Тамара Афанасьевна сказала, что ей уже нечего мне дать. В 16 лет я уехал в США, где моим вторым педагогом стал Станислав Юденич, тоже выходец из Ташкента. Там я уже начал совсем серьезно работать.

— У вас, судя по всему, сложились тесные творческие отношения с маэстро Гергиевым.

— Мы очень часто выступаем вместе. Где я только с ним не был – и в США – Нью-Йорке (концерт в Карнеги холле), Калифорнии, и в Чили, и в Китае, много выступали в Европе, в Петербурге и Москве (разумеется), в российских регионах на Пасхальном фестивале. С декабря 2013-го, когда состоялся мой петербургский дебют, мы сыграли, наверное, полсотни концертов. Я не считал, сбился со счета. Меня переполняют особые чувства, когда играю с маэстро Гергиевым. Не всегда есть время порепетировать, но есть спонтанность в хорошем смысле слова, и она придает исполнению особый нерв. На сцене ты начинаешь творить, исчезает заученность и спланированность.

— Для такой нервной спонтанности необходим, полагаю, большой запас прочности.

— В таком состоянии желательно быть всегда, чтобы не играть пустые ноты. Если не творить, все быстро всем надоест. Публика все очень хорошо чувствует.

Дудин Владимир
31.12.2017
 

Пользователи онлайн

Сейчас на форуме нет ни одного пользователя.