Откровения членов жюри!

  • Автор темы Олег Дусаев
  • Дата начала
Статус
В этой теме нельзя размещать новые ответы.
О

Олег Дусаев

Guest
Ответ: Откровения членов жюри!

Дорогой Олег! То, что Вы делаете сильно смахивает на рекламу. Реклама на форуме находится отдельно. А в контексте рекламировать статьи, тем более свои, нехорошо.

Это Ваше личное мнение. Я не рекламирую коммерческий продукт, а пишу о проблемах, которые волнуют всех нас. Что касается того, должно здесь это быть или нет - единственный человек принимающий решения - господин Лифановский. Со всеми претензиями обратитесь ни ко мне, а к нему. Я уважаю правила форума и полностью доверяю его хозяину.
 
A

Amateur

Guest
Ответ: Откровения членов жюри!

Думаю, что роль г-жи Нам Юн Кин значительно недооценена.
Спасибо! Наконец-то "злые гении" начинают персонализироваться.
Также думаю, что при "внеполитическом" голосовании на втором туре, результат учеников г-на Брона был бы еще выше- все трое были бы в финале.
Так это старая история - невозможно все конкурсы, куда он привозит команды, превращать в "имени его". Вот и жертвует (и не всегда худшими), но только это мало свидетельствует об именно его беспринципности.
 
О

Олег Дусаев

Guest
ПЕТРОВ О КОНКУРСЕ

Рад сообщить, что сегодня могу опубликовать тексты в открытом доступе. Наслаждайтесь :p

Пианист, народный артист СССР, солист Московской академической государственной филармонии, профессор Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского, президент Академии российского искусства, кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» III степени, председатель жюри Международного конкурса имени П.И. Чайковского по специальности «фортепиано»
Николай Петров — Олегу Дусаеву


Фото - Роман Гончаров THE NEW TIMES

«Я не котлета, чтобы всем нравиться. Совершенно не собираюсь на старости лет меняться и превращаться в соплю!»


Перед началом конкурса Чайковского Вы с министром культуры в один голос говорили о том, что очень упал престиж этого музыкального соревнования. Удалось ли Вам его поднять?
Я могу дать гарантию и свое честное слово — оно до сих пор стоило достаточно много — в том, что на сей раз работа жюри была абсолютно честной. Мне, как председателю жюри, ни разу не пришлось использовать право второго голоса. Единственный раз у нас была сложная ситуация, когда голоса разделились семь к восьми, мы обсуждали — есть ли у нас первая премия. Семь были за первую премию, восемь — против. Я лично был за первую премию, но не счел нужным применять прессинг.
Вас очень критикуют за то, что жюри не пропустило на третий тур известного талантливого молодого пианиста Андрея Коробейникова.
Во-первых, начну с того, что у нескольких исполнителей, допущенных на второй тур, программа явно превышала час — то есть нарушался регламент. У нас было небольшое заседание, на котором мы приняли решение дать три минуты на выход, аплодисменты, уходы и прочее и в час и три минуты, если люди не сократят программу, обрывать… Я остановил свой секундомер, когда был час и четыре минуты.
Но до конца выступления Коробейникова, до конца прелюдий Шостаковича оставалось всего полторы минуты.
Час и семь минут — это уже много! Это большая разница. Но заверяю вас, это не было причиной того, что он не был допущен в финал. Лично я голосовал за Коробейникова. Я отношусь к нему с интересом и уважением. Но на этом конкурсе он сделал все для того, чтобы проиграть.
Что именно?
Начать с того, что он даже не появился на жеребьевке. Его просто не было в Москве. На второй тур он выбрал наименее выигрышное сочинение из всех возможных — это 24 прелюдии Шостаковича. Это замечательная музыка, но если бы он сыграл вместо этого «Картинки с выставки» Мусоргского, ситуация была бы иной. Он был бы в финале и составил бы всем конкуренцию. Так что — никакой предвзятости жюри не было, я категорически это отрицаю и протестую против того, что по этому поводу в газетах печатается. Это ложь! Навет! И, кстати, что касается остальных, то в тот момент, когда это произошло, остальные быстро сократили свои программы. И больше часа и четырех минут не играл ни один музыкант на втором туре! Я сидел с секундомером и засекал время с момента выхода каждого участника на сцену.
Жюри как будто стало извиняться потом перед Коробейниковым, на него посыпались специальные премии...
Никто не извинялся! Многие, в том числе и я, выражали сожаление, что он не прошел. Но было же голосование! Нас было 15 человек! К сожалению, он не прошел. Он был, кстати, седьмым. Если бы можно было в финал пропустить семь человек — он был бы в финале. Перед ним оказались люди, которые играли ярче и интереснее.
Как же из этих ярких шестерых жюри не смогло выбрать первую премию?
Объясняю. Это распространилось практически на всех участников третьего тура — в финале не было взрыва, не было всплеска. Если первый и второй тур они шли на крещендо, то потом пошла прямая линия, а у некоторых просто провал, как, например, у Амирова. Тот же Лубянцев играл Концерт Чайковского первый раз в своей жизни. Представляете, что такое вылезти в Большой зал и играть в первый раз этот трудный и коварный концерт!
А Вы сами вообще верите в конкурсы?
Сейчас есть другие возможности. Некоторые молодые обходятся без конкурсов. Дело в том, что сейчас можно получить аудицию у великих мира сего, таких как Зубин Мета, Даниэль Баренбойм, Анна-Софи Муттер, — у таких вот первачей. Эти люди и многие другие могут взять молодого музыканта в свои концерты, и если менеджеры заинтересовываются, то исполнителю незачем мучить себя на очень шероховатой, неверной, скользкой и опасной конкурсной дороге.
А зачем Вы садитесь в жюри?
Понимаете, жюри в основном состоит из педагогов. Педагоги хотят, чтобы все было правильно. Поэтому человек, обладающий яркой, а порой и своеобразной, и спорной, и вызывающей индивидуальностью, может на конкурсе проиграть. Именно за счет того, что слишком далеко высовывается. А педагоги хотят, чтобы все было как надо: чинно, гладко и благородно.
Значит, педагоги хотят, чтобы все было правильно и при этом везут на конкурс своих учеников.
Это самое страшное! Сейчас на конкурсе Чайковского это показало себя, как нигде. У виолончелистов было пять учеников и два сына — это многовато.
Но у Вас, пардон, среди лауреатов три ученика членов жюри.
Педагоги не голосовали за своих учеников. Но, простите, у меня из них всего лишь Соболев получил, по-моему, четвертое место, а ученик Доренского — шестое. Как видите, никаких первых премий они не получили. Жизнь все расставила на свои места.
Ваши коллеги говорят, что Вам легко быть объективным, потому что у Вас нет учеников и Вы не можете их выставлять на конкурсы.
Так они сами подтверждают мою позицию: для того, чтобы быть объективным, не нужно выставлять своих учеников. Спасибо им за то, что они это говорят. Да, мне очень легко быть объективным!
Я уточню — это говорится в том смысле, что Вы не воспитываете хороших учеников.
Жизнь покажет. Я педагог во втором ряду, во вторую очередь. Я играющий пианист, и у меня нет времени сидеть в консерватории по четыре-пять дней в неделю на зачетах, экзаменах, кафедральных концертах и тому подобном. У меня маленький класс и хорошие студенты, кстати, лауреаты международных конкурсов. Я совершенно не собираюсь оправдываться перед плохо воспитанными людьми!
Мало времени? А кто же будет передавать уникальную русскую школу?
У меня долгов перед моими студентами нет! Я занимаюсь с ними значительно больше, чем многие именитые консерваторские педагоги, проводящие по восемь-девять месяцев в году за рубежом в поисках хороших денег и лучших условий.
В консерватории не все в порядке?
Я не собираюсь оценивать то, что происходит сейчас в консерватории. Но убежден в том, что возможность манкировать своими прямыми обязанностями, бросать класс на ассистентов и уезжать за дополнительными харчами, причем очень жирными харчами, в Финляндию, Японию, Корею — это совершенно недопустимо! Когда, например, Владимиру Крайневу предложили работу в Ганновере, он очень хотел оставить себе и класс в Московской консерватории. Но в Ганновере сказали: «Фиг Вам, господин Крайнев! Или вы в Ганновере, или в Московской консерватории». Он был вынужден из Московской консерватории уйти. Там это нельзя, а у нас можно. Я считаю, это ужасная практика!
Наверное, профессора Московской консерватории просто мало получают?
Уже несколько лет как консерватория получила очень солидный грант от Путина. Заработок профессора консерватории сейчас вполне приличный.
И сколько сейчас получает профессор?
Я не знаю — сколько, потому что у меня четверть ставки. Я получаю около 400 долларов, наверное, целая ставка около 2000.
Вы считаете, это нормально для профессора Московской консерватории?
Не знаю. Тогда не надо ездить на Запад как профессор Московской консерватории. Вы пользуетесь брендом самого престижного заведения мира и не работаете в нем! Езжайте как Иван Иваныч Иванов, а если едете как профессор Московской консерватории — будьте любезны в этой консерватории работать. У нас многих педагогов вообще не видят! Две недели они бывают в период сессии! Ассистенты за них отдуваются, а потом приходит профессор и смахивает пыль своей царственной рукой… И уезжает опять в Корею или Японию. Но русская школа при всех ее недостатках, при всех ее язвах и болезнях все равно лучшая в мире!
Коллеги Вас недолюбливают…
Потому что я привык говорить прямо то, что думаю. Я плохой дипломат… Но, миленький, дорогой мой, я не котлета, чтобы всем нравиться! Я даже очень рад, если я кому-то не нравлюсь. Если вам не нравится китайский ресторан, вы идете во французский, не так ли? У меня было много конфликтов с людьми, которым я в лицо говорил то, что думаю. Это далеко не всем нравится. Но я 64 года так прожил и совершенно не собираюсь на старости лет меняться и превращаться в соплю!

2007 © «New Times», ООО «Новое время». Все права защищены
 
Последнее редактирование:
P

Projekt

Guest
Ответ: ПЕТРОВ О КОНКУРСЕ

Олег, особенно мне нравится, когда открываешь журнал -
«Я не котлета, чтобы всем нравиться. Совершенно не собираюсь на старости лет меняться и превращаться в соплю!» и напротив заголовка это фото :lol:

Спасибо, Олег!!!:appl:
Получилось занятно ;-)
 
M

Moroka

Guest
Ответ: ПЕТРОВ О КОНКУРСЕ

История про Столярского.
Петр Соломонович ценил ректора консерватории Канделя, а однажды сказал на собрании: "Берите пример с Канделя, товарищ Кандель никогда не говорит глупости, он делает их".

А если некто еще и говорит?!
 
F

flo

Guest
Ответ: Откровения членов жюри!

Олег,
браво!
:appl:
 
П

Пётр Гнётов

Guest
Ответ: Откровения членов жюри!

Ну вот, опять "не так сидим!" Опять не вышла операция у чукчи-хирурга. Профессора слиняли, а дети просочились. Все мужчины мерзавцы, а надеть опять нечего! (цитата)
Недозвучали ответы на тяжелые вопросы: зачем сидел в жюри и поднял ли престиж конкурса. Глубоко прав, на мой взгляд, в одном: уж коли сдался ты с потрохами и пошел на конкурс состязаться - будь добр играть конкурсную программу, чтобы всё было прозрачно, но ярко и бодро, чтобы каждый член в жюри мог тебя понять и оценить объективно. Никто ведь специально не гробит, но раз велено ходить строем - ходи строем и тяни носок как положено!
Про педагогику - правда, но не полная правда, а потому полная неправда. Если профессор колымит в Гондурасе, а не гондурасит на Колыме, это еще не причина упадка пианизьма. Я вынужден повторить свой жесткий приговор: если Система не дает хороших результатов, то НИ ОДИН из элементов Системы НЕ СЧИТАЕТСЯ НАДЁЖНЫМ. (пардон за шрифт, но так понятнее). И никакой лёгкий марафет не даст принципиальных улучшений. Менять надо всё. Но это долгий разговор - не на одну рюмку чая.
 
M

Markiz

Guest
Ответ: Откровения членов жюри!

Ну вот, опять "не так сидим!" Опять не вышла операция у чукчи-хирурга. Профессора слиняли, а дети просочились. Все мужчины мерзавцы, а надеть опять нечего! (цитата)
Недозвучали ответы на тяжелые вопросы: зачем сидел в жюри и поднял ли престиж конкурса. Глубоко прав, на мой взгляд, в одном: уж коли сдался ты с потрохами и пошел на конкурс состязаться - будь добр играть конкурсную программу, чтобы всё было прозрачно, но ярко и бодро, чтобы каждый член в жюри мог тебя понять и оценить объективно. Никто ведь специально не гробит, но раз велено ходить строем - ходи строем и тяни носок как положено!
Про педагогику - правда, но не полная правда, а потому полная неправда. Если профессор колымит в Гондурасе, а не гондурасит на Колыме, это еще не причина упадка пианизьма. Я вынужден повторить свой жесткий приговор: если Система не дает хороших результатов, то НИ ОДИН из элементов Системы НЕ СЧИТАЕТСЯ НАДЁЖНЫМ. (пардон за шрифт, но так понятнее). И никакой лёгкий марафет не даст принципиальных улучшений. Менять надо всё. Но это долгий разговор - не на одну рюмку чая.
Супер!!!!!
 
О

Олег Дусаев

Guest
ГОРНОСТАЕВА О КОНКУРСЕ

«Если бы я работала на бензозаправке, я бы получала 20 тысяч рублей, и будучи профессором Московской консерватории я получаю те же 20 тысяч рублей».


Пианистка, народная артистка России, почетный президент Московского союза музыкантов, профессор, заведующая кафедрой специального фортепиано Московской консерватории
Вера Горностаева — Олегу Дусаеву

Вы — известный и уважаемый во всем мире музыкант, член жюри самых престижных международных конкурсов. Именно Ваша ученица стала лауреатом первой премии на XII, предпоследнем конкурсе Чайковского. Почему Вы сами никогда не были в жюри этого смотра?
Меня не приглашали. Может быть, потому, что знают мой характер. Я не склонна к компромиссам, и в жюри, где это свойство необходимо, я могла бы чему-то мешать. Но самое главное не это. Почти на всех конкурсах Чайковского играли и становились лауреатами мои ученики — Александр Слободяник, Этери Анджапаридзе, Максим Филиппов, Аяко Уэхара и другие. Следовательно, для меня это было уже абсолютно невозможно — сидеть в жюри, когда играет мой ученик. Кстати, на этом, XIII конкурсе тоже играла моя воспитанница — Оля Козлова, которая стала дипломантом. Пригласили бы — я бы просто отказалась. К тому же никто и не жаждал меня никогда видеть в жюри конкурса Чайковского — так вышло. Хотя в другие страны меня приглашают много. Мне довелось быть членом жюри на конкурсах в Больцано, Лидсе, Кливленде, Афинах, Глазго, Хамаматсу, на Шопеновском конкурсе в Варшаве1. Я себя там смирно вела. Ну не боец я в конкурсных делах. Вообще считаю, что лучше всего не судить, а преподавать. Готовить учеников к конкурсу — более приятная для меня форма деятельности.

Результаты нынешнего конкурса Чайковского Вас не удивили?
Уже нет... Я почти прогнозировала эти результаты. Не считаю, что жюри сделало что-то сильно ошибочное, и вполне мирно настроена к этому решению. Первую премию у пианистов никому не дали… Она осталась свободной вакансией для Андрея Коробейникова, вот и все2. Здесь произошла какая-то досадная ошибка. Что-то не учли, не поняли… Он не просто фаворит публики, лихорадочное набрасывание на него премий — одной, другой, третьей — говорит о многом3. Ситуация анекдотическая: человек, получивший премию за лучшее исполнение произведения Чайковского, лишается возможности сыграть на третьем туре концерт Чайковского. А может, это был бы лучший концерт? В этой ситуации я обрадована позицией нашего ректора Тиграна Алиханова, который, дистанцировавшись от профессоров консерватории, сидевших в жюри, лично присудил премию Московской консерватории лучшему ее студенту — участнику конкурса Андрею Коробейникову. Но ни один крупный конкурс не обходится без скандала. Фамилия Коробейников — это скандал конкурса Чайковского. Кого в этом винить? Да я и не склонна никого винить — так карты легли…
Простите, но жюри расписалось в собственной неспособности выбрать лучшего из участников финала.
Ну начнем с того, что двух самых одаренных людей — Бабанова и Коробейникова — с самого начала, еще до конкурса, зачислили в резерв. Они не были отобраны, ждали своей очереди: только если кто-то отказывается, они попадают в список участников. Кто же отбирал? Я, например, не знаю. Но те музыканты, которые были на отборе, отвечают за этот интересный результат. Занятно, что и дальше оба не прошли… Я не знаю, в чем дело. Видимо, жюри оценило их как-то посвоему…
Мы все привыкли, что начиная с 1958 года конкурс Чайковского показывает, в каком состоянии находится мировая исполнительская школа, в том числе, конечно же, русская. С 1994 года этот конкурс удивляет и удивляет…
Я много размышляла на эту тему. И Московская консерватория, и конкурс Чайковского, и русская исполнительская школа — это то, чем я всю жизнь и живу. Русская исполнительская школа существует как понятие. В виде представителей Южной Кореи, Японии и многих, многих других. Можно найти ее истоки в разных государствах. Сейчас отгораживать ее железным занавесом уже не получится, и не нужно этого делать. Даже во времена железного занавеса огромное влияние на русскую исполнительскую школу оказали Глен Гулд, Артуро Бенедетти Микеланджели, Артур Рубинштейн, Владимир Горовиц. Все эти великие музыканты давали концерты в Москве, и мы с восхищением слушали их. Русская исполнительская школа никогда не была повернута к Западу, извините, задом. Она впитывала в себя все. Изумительный организм — русская исполнительская школа. Она влияет, на нее влияют, это происходит независимо от чьей-то воли. Обращаясь опять к конкурсу Чайковского, отмечу: мне кажется, что русская исполнительская школа сегодня повернулась несколько к шоу-бизнесу. Она стала другой. Я вспоминаю свое поколение, под знаком каких фигур мы росли: Мария Юдина, Владимир Софроницкий, Эмиль Гилельс, Святослав Рихтер, Мария Гринберг — эти замечательные музыканты были для нас настоящими воспитателями. Уход от традиций Софроницкого — о, как он заметен сегодня! И публика уже другая. Не та, которая ходила на перечисленных мною… Еще интересная проблема: Петербург — Москва. Петербург долгое время был отодвинут Москвой, и его на конкурсе Чайковского почти не возникало. Ну, кажется, пробился только Гриша Соколов4. Между тем подумайте, как значительна для мировой музыкальной культуры петербургская школа. Юдина, Софроницкий, Шостакович — это все ученики великого петербургского педагога Леонида Николаева. Я рада, что на нынешнем конкурсе Чайковского есть лауреаты из Петербурга... Так вот, вернемся к шоу. Сейчас, быть может, появление именно такой неожиданной фигуры, как Андрей Коробейников, фигуры иной направленности, очень важно. Это очень занятный персонаж. Я с любопытством читала его парадоксально дерзкие интервью в интернете, где он бросает камнями во всех старших, не признавая никаких авторитетов. Но этот эпатаж перемежается такими интересными высказываниями о музыке — стилистика его разговорной речи выдает в нем человека умнейшего, образованнейшего, у него ассоциативный ряд такой, что я не знаю, все ли участники конкурса Чайковского могут на таком языке разговаривать.

Что сейчас происходит с русской исполнительской школой?
Мне совсем не хочется никого ругать. Но, скажем, нежно любимый мною Коля Луганский — замечательный музыкант, он стал иногда играть слишком уж нейтрально, у него не хватает порой личностного высказывания, которые были у Юдиной, у Софроницкого, которые есть у Плетнева. Что происходит — я вам скажу. Подмена личности суперпрофессионализмом. Это беда многих конкурсов. Что такое конкурс вообще? Необходимость получить удостоверение в суперпрофессионализме или хотя бы просто в профессионализме, чтобы дилетанты не выходили играть на сцену. Это правильно. Но одновременно начинается борьба силачей, и далеко не всегда конкурс выдвигает в самом деле личность. Эта проблема была всегда и остается. Многие великие музыканты не играли на конкурсах, а если бы играли — не прошли бы… А иной раз происходит, как с моим учеником Иво Погореличем, который взошел как звезда благодаря скандалу в Варшаве — его не пропустили в финал. Уверяю вас, с Коробейниковым еще будет история. Его уже пригласили в Большой зал играть, и на его концерте будет много народу. Вот как происходит иногда — скандалы способствуют успеху. Нужна сенсация — тогда публика бежит. Нет сенсации — неважно, какая премия, публика спокойна. Она привыкла к этим премиям. Здесь другое. Наши талантливые ребята на конкурсах завоевывают слушателей: кто-то побежит теперь слушать Култышева (лауреат второй премии. — The New Times), кто-то полюбил Лим Донг Хека (лауреат четвертой премии. — The New Times) — он тоже, кстати, представитель русской исполнительской школы, ученик профессора Льва Наумова. Что важно в случае с Коробейниковым? Он пленил публику независимостью своего музыкального мышления, своего поведения и вообще общей душевной независимостью. Публика чувствует такие вещи.

Может, нужно запретить конкурсы вообще?
Никто их не запретит. Они нужны. Я их первая ругала и еще будучи молодым педагогом Московской консерватории написала не один материал против конкурсов. Я помню одну мою статью. Покойный наш декан Михаил Георгиевич Соколов говорил мне: «Вера Васильевна, бунтовать против конкурсов — это все равно что бунтовать против советской власти». Разговор был уморительный, а время самое застойное: у власти Брежнев, какой там бунт… Конкурсы — отвратная вещь. Мастер спорта — вот что такое лауреат. Однако конкурсы дают возможность выйти человеку в хороший зал, сыграть с оркестром — это же нужно талантливым ребятам. Некоторые конкурсы дают серьезный менеджмент.
Не надо вообще давать лауреатам деньги, надо давать ангажементы.
Вот, между прочем, очень неглупую вещь вы говорите. Это правильно. Ну получит лауреат 20 тысяч долларов или 40 тысяч — что с того? За эти деньги он не сможет сам купить Лондонский симфонический оркестр. Конечно, надо помочь в менеджменте. Вы больную тему затронули: вся наша поросль погибает на корню — им же надо деньги зарабатывать. Необходимо концертное агентство, которое будет заниматься молодыми. Как это сделать — не знаю. Я подняла этот вопрос на коллегии у Михаила Ефимовича Швыдкого, когда меня туда пригласили. Там обсуждались разные проблемы. Я там говорила, в частности, о том, что получившие много премий ребята сидят без концертов. Они при этом не хотят лететь в Нью-Йорк, они просят по России сделать концерты! Мое поколение как выходило на эстраду? После конкурса нас автоматически включали в Союзконцерт, Госконцерт, Москонцерт. Став солисткой Союзконцерта, я немедленно получила возможность ездить по стране, которая называлась СССР. Играла 90 концертов в год. Это был и заработок, и огромный концертный тренаж. Уже потом я выходила с сольным концертом в Большой зал Московской консерватории. Все было налажено, и ничего не надо было искать. Не получив возможности зарабатывать здесь, наши таланты едут за границу. Еще пример: у моего знакомого музыканта дочь закончила Российскую академию музыки имени Гнесиных. Я его спрашиваю: «А где Аня работает?» Он в ответ: «Аня устроилась на бензозаправке, пока чепуху, правда, получает — 20 тысяч рублей в месяц, потом прибавят». Я говорю: «Саш, я, между прочем, получаю 20 тысяч рублей в месяц». Если бы я работала на бензозаправке, я бы получала 20 тысяч рублей, и будучи профессором Московской консерватории я получаю те же 20 тысяч рублей. При том, что Путин дал грант. Я должна молиться на Владимира Владимировича. Дикий перекос в нашем государстве. Что, превращать Московскую консерваторию в частное заведение? Это же дикость. Мне давать частные уроки на старости лет? Не привыкла. А молодые только на этом и существуют. И вообще есть нелепая вещь — подпольная консерватория. У некоторых педагогов Московской консерватории ученики, числясь у своего профессора, подпольно занимаются частным образом с отличными музыкантами — при условии, что у них есть деньги, конечно. То же самое в науке. Талантливый физик, доктор наук, пишет диссертации для тех, у кого есть деньги, потому что не может заработать их в своем институте. Повсеместная практика, так вот мы и живем теперь. Загадочно, не правда ли?

Какой прогноз Вы можете дать относительно будущего нашей исполнительской школы?
Россия выйдет из любого кризиса. Хотя в этой стране всегда смутное время. Дальше, вероятно, что-то изменится. Это временно — то, что происходит. Но это мой взгляд, и я его не буду навязывать другим.
____________________________
1 Самые престижные конкурсы пианистов-исполнителей.
2, 3 Пианист Андрей Коробейников не прошел в финал конкурса. Ему присуждены: приз Ассоциации лауреатов Международного конкурса имени П.И. Чайковского за лучшее исполнение произведения Чайковского, приз Московской консерватории как лучшему студенту — участнику конкурса, приз «Надежда».
4 Лауреат первой премии конкурса имени Чайковского в 1966 году.


2007 © «New Times», ООО «Новое время». Все права защищены
 
Последнее редактирование:
О

Олег Дусаев

Guest
Шаховская о конкурсе

«Для многих молодых людей процесс роста как исполнителя заменяется другим — успеть! Успеть схватить, получить, подзаработать, где-то «засветиться».
фото - Роман Гончаров THE NEW TIMES


Члены жюри Международного конкурса им. П.И. Чайковского Дмитрий Башкиров и Наталья Шаховская


Виолончелистка, народная артистка СССР, профессор Московской консерватории, профессор Высшей школы музыки королевы Софии в Мадриде, председатель жюри XIII Международного конкурса имени П.И. Чайковского по специальности «виолончель»
Наталья Шаховская — Олегу Дусаеву

Довольны ли Вы результатами конкурса виолончелистов?
Я Вам скажу честно: вообще я довольна тем, как у нас проходил этот конкурс. Он представил нам многих талантливых исполнителей. К сожалению, не все смогли войти в финал — тут математика решает все вопросы. Но мне понравилось, что мы встретились с интересными музыкантами, и при этом достаточно разными.

Вы председатель жюри, и у Вас два лауреата: первая премия и четвертая — Ваши ученики. Где же объективность, Наталья Николаевна?
Николай Арнольдович Петров говорит о том, что не должны играть ученики членов жюри. Но, понимаете, конкурс Чайковского для нас слишком значительное событие. С прошедшего конкурса прошло пять лет. Некоторые уже выросли и не могут ждать еще сколькото лет, когда председателем не будет Шаховская. Естественно, они хотели играть на этом конкурсе. Но они все проходили отбор по DVD. Я, кстати, не очень удовлетворена этим отбором, потому что прослушивание по DVD мало что дает. Но, в любом случае, мои ученики этот отбор прошли.

Но ведь Вы и входили в состав отборочной комиссии…
Я была. Кроме меня были замечательные музыканты: Виктор Симон, Александр Загоринский, Кирилл Родин. Честно Вам скажу: когда принимались решения, я в обсуждении своих учеников не участвовала. На конкурсе я вела себя так же. Я не голосовала ни за одного из своих учеников: ни за Сергея Антонова (лауреат первой премии. — The New Times), ни за Евгения Румянцева (лауреат четвертой премии. — The New Times), ни за других, которые принимали участие и не дошли до финала. Кстати, они из-за этого получали меньшее количество голосов. Педагог здесь в стороне, решают остальные члены жюри. Любители задавать вопросы, конечно, говорят так: «Ну, члены жюри подыгрывали председателю». Но если я абстрагируюсь от того, что Антонов мой ученик, и встану на объективную позицию, то должна сказать, что он действительно достойно играл. И Женя Румянцев очень интересный музыкант и умница большой.

Как могло произойти, что в жюри оказались родители участников конкурса?
Члены жюри собирались раньше, чем появились исполнители.

Они же в семьях своих не могли этого не обсуждать.
Я их не спрашивала. Может, и обсуждали. Опять хочу сказать, что участие в конкурсе Чайковского — это очень почетно. Он не идет каждый год. И, как и учителя, отцы тоже не голосовали за своих детей.
Если вернуться к событиям первого тура, то именно по его завершении на Вас посыпались обвинения за снятие украинского виолончелиста Игоря Бобовича. Молодой музыкант написал гневное письмо министру культуры, и разгорелся громкий скандал.
Я Вам честно все скажу. Это была странная ситуация. На конкурс проходили участники, которые прошли отбор по DVD, и те, которые были победителями конкурсов WFIMC (Всемирная федерация международных музыкальных конкурсов. — The New Times). Неожиданно на жеребьевке появляется Бобович. У меня от оргкомитета не было об этом никаких известий. Я задала вопрос представителю оргкомитета: «Откуда появился Бобович?» Мне ответили, что он имеет первую премию. Выяснилось, что он имеет премию на конкурсе камерных ансамблей. На конкурсе же Чайковского, как Вы помните, представлены следующие специальности: виолончель, скрипка, рояль и вокал. Нет камерного конкурса. Я посчитала, что это ошибка оргкомитета. Задала вопрос: «Может, и его пианистку тогда тоже допустить до конкурса пианистов?» Потом начали говорить, что такая ситуация, мальчик плачет… Мальчику, кстати, 31 год. Меня даже спросили: не имею ли я что-нибудь против Бобовича? Что я могу против него иметь? Есть условия конкурса. Оргкомитет начал просить его прослушать. Я сказала, что это ошибка оргкомитета. Но если его представители обращаются к жюри с просьбой, чтобы мы его прослушали, — пожалуйста. Что я могу сказать: он способный человек, но попал в число тех шестнадцати, которые не прошли во второй тур. По своим возможностям, просто по своей игре. После этого началась возня, скандалы и так далее. Я считаю, что мы поступили правильно, поставив изначально этот вопрос на обсуждение. Если бы он играл великолепно, мы бы его пропустили с удовольствием. Но, к сожалению…

Мне придется попросить Вас также прокомментировать скандальную ситуацию, когда выяснилось, что наш знаменитый оркестр БСО не в состоянии аккомпанировать Симфонию-концерт Прокофьева Вашему ученику Сергею Антонову.
Я сидела на пресс-конференции в Рахманиновском зале, Сережа в это время репетировал. После репетиции он прискакал ко мне в ужасе — ничего невозможно сыграть. Он мне сказал, что играть в финале не будет. Я говорю: спокойно. Подошла к дирижеру, мы все обсудили. Я спросила, когда игрался этот концерт. Мне инспектор оркестра ответил, что это было 20 лет тому назад1. Мы решили заменить концерт. Дирижер Серов мне сказал, что оркестр просто не может сыграть это произведение!.. Должна сказать, что все члены жюри были в шоке от того, что делал дирижер. На третьем туре просто все вздрагивали. Я думала, что Женя Румянцев просто не сможет играть. Грустно, конечно… Члены жюри, кстати, настаивали, чтобы поменяли дирижера. Мягко скажем, наш третий тур был поставлен не в самое лучшее положение.
В одном из своих последних интервью Мстислав Ростропович сказал The New Times, что «лицо страны — это культура». Как Вы считаете, «лицо» исполнительской культуры нашей страны сейчас в порядке? Все-таки конкурс Чайковского выступает как лакмусовая бумажка в этом вопросе.
Не могу сказать, что в порядке. То, что происходит в стране, отражается, естественно, на культуре. Какие-то ненормальные ситуации с возвеличиванием денег… Сейчас студенты имеют возможность для заработка. Они все работают практически. Для многих молодых людей процесс роста как исполнителя заменяется другим — успеть! Успеть схватить, получить, подзаработать, где-то «засветиться». Это очень мешает. Когда мы учились, мы не разъезжали. Были, конечно, концерты, но в ограниченном количестве. Я помню, что даже просто не разрешали. А сейчас… Иногда собственных студентов не видишь длительное время, потому что они где-то зарабатывают. И они даже не спрашивают разрешения, могут ли они вообще уехать. Я думаю, что это время когда-то устаканится. Сейчас время брожения. Это брожение, к сожалению, отражается как на профессиональном, так и на духовном уровне.
Вы хотите сказать, что профессиональный уровень исполнителей понизился?
Да. Понизился… Кто-то может купить себе Малый зал консерватории, стены которого слышали самых выдающихся музыкантов. Заплати — и играй. И Большой зал можно купить. Мне трудно с этим согласиться. Мы воспитаны в период «совка», как это принято сейчас говорить. В те времена отношение к классической музыке у государства было очень серьезным. Я вспоминаю, как готовилась к конкурсу Чайковского. Были прослушивания, несколько отборов. Нам были обеспечены концерты для обыгрывания как сольных, так и симфонических программ. Я как раз играла на конкурсе Чайковского Симфониюконцерт Прокофьева, так у меня в Нижнем Новгороде было с оркестром пять репетиций! Я была к конкурсу вооружена. Не говорю уже о том, что все участники были помещены в Серебряный Бор, профессора к нам туда приезжали. Кормили нас с утра до вечера за государственный счет. Мы чувствовали меру ответственности, потому что понимали, что для нас делается все. Сейчас этого нет. Я много сижу на разных конкурсах за рубежом. Туда приезжают наши исполнители, отнюдь не самые лучшие. Но зато на них нашлись деньги! И они поехали. Они выступают весьма посредственно, и это грустно, потому что все привыкли, что в России хорошие музыканты. Иностранцы на конкурс Чайковского выходили с великолепными инструментами. Некоторые со Страдивари, между прочим. Наши выходят, извините, с «дровами». Владимир Спиваков отметил, что Московская консерватория не очень хорошо себя проявила с профессиональной точки зрения — инструменты из государственной коллекции инструментов были предоставлены нашим участникам за две недели. А ведь надо к ним привыкнуть! Естественно, были интонационные потери и так далее. Все это разбросано, не сконцентрировано в одних руках. А все должно быть подготовлено заранее. По-серьезному никто этим не занят. Я имею в виду государство. На будущее исполнительского искусства я пока смотрю с пессимизмом! Я плохо понимаю, что происходит. Кто дальше занимается лауреатами конкурса Чайковского? Кто им помогает продвинуться? У нас в России всегда так: полностью уничтожаем, потом возрождаем.
____________________________
1 По информации The New Times, это произведение исполнялось оркестром БСО вместе с Натальей Гутман в 1998 году.


2007 © «New Times», ООО «Новое время». Все права защищены
 
Последнее редактирование:
Статус
В этой теме нельзя размещать новые ответы.

Пользователи онлайн

Сейчас на форуме нет ни одного пользователя.

ClassicalMusicNews.Ru

Сверху