Конкурс Ван Клиберна 2022

Trist

Привилегированный участник
Privilege
ЮНЧАН ЛИМ. ИНТЕРВЬЮ ИЗДАНИЮ "THE COUNTERPOINTS"

YUNCHAN LIM INTERVIEW TO THE COUNTERPOINTS

15 сентября 2022 года
Перевод Л. Плескачевского

«Мой друг Mara Katz порадовала меня в очередной раз, прислав ссылку на свежее интервью феноменального юноши Юнчана Лима -- победителя Международного конкурса пианистов Вана Клиберна 2022 года. Текст этого интервью показался мне настолько интересен и важен, что я взял на себя труд его (слегка авторизованного)
перевода.»


"Мало что можно сравнить с тем, что произошло в июне проходящего года в Форт-Уэрте, штат Техас. Любители музыки со всего мира с изумлением наблюдали, как 18-летний южнокорейский пианист устанавливал новые стандарты этого Конкурса, сначала исполнив все "Трансцендентные этюды" Листа, а затем до слёз тронув слушателей Концертом для фортепиано с оркестром ре минор Рахманинова (соч. 30). Ниже приводится стенограмма нашего обмена электронной почтой с феноменальным пианистом Юнчан Лимом в сентябре 2022 года.

EH: В каком возрасте вы поняли, что, возможно, ваша музыкальная одарённость немного необычна?

Лим: Я никогда не думал, что у меня есть музыкальный талант. Я начал играть на фортепиано в возрасте семи лет, и я просто человек, который настолько сильно любит музыку, что пытается создать музыку превосходную.

EH: Вы полагаете, что на Конкурсе Вана Клиберна Вы сыграли самым лучшим образом? Есть ли что-либо большее, что вы могли бы сделать, скажем, в Трансцендентных этюдах или в Третьем концерте Рахманинова?

Лим: Не думаю, что на Конкурсе Клиберна я был в своем лучшем состоянии. Я вышел на сцену, размышляя о бледно-голубой точке Карла Сагана (см. https://ru.wikipedia.org/wiki/Голубая_точка -- ЛП.), но я не смог не нервничать и не смог показать 100% самого себя. Я должен был бы создать больше (музыкальных) вселенных, и такая возможность была, но это получилось нелегко.

EH: Мир хотел бы узнать ваши мысли о Третьем концерте Рахманинова. Чья запись вдохновила вас играть так великолепно? Рахманинов - композитор, который говорит с вами на личном уровне?

Лим: Рахманинов похож на Баха. Все голоса у него поют свои прекрасные песни, они развиваются в сложных внутренних взаимоотношениях между собой с тем, чтобы вместе сотворить ударные музыкальные моменты. Это один из самых важных факторов в Рахманинове. Я редко слушал чьё-либо другое исполнение, помимо Горовица и Рахманинова. Я решил, что правильно слушать самые основные записи.

EH: С другой стороны, есть ли композиторы, в произведения которых вы не можете влюбиться, или музыкальный период, который вам просто не близок?

Лим: Мой учитель сказал: «Композитор не виноват, проблема всегда в исполнителе».

EH: Stephen Hough, Даниил Трифонов и Марк-Андре Амлен — вот некоторые из современных пианистов, которые сочиняют и исполняют собственную музыку. Вы тратите время на сочинение музыки? Нужно ли выдающемуся исполнителю сочинять?

Лим: Каждый пианист должен сочинять. Я изучал музыку (композицию) в школе в течение двух лет у Мин Чжэ Чжона, победителя конкурса королевы Елизаветы 2009 года в категории композиции. Он сказал мне, что пианист должен сочинять и играть свою собственную музыку. Если я могу это делать, я это делаю.

EH: После конкурса вы сказали миру: "Я решил, что проживу свою жизнь только ради музыки, и я решил, что отдам все ради музыки". Какое прекрасное настроение. Какие наиболее значимые музыкальные моменты — записи, живые выступления или собственное сочинение музыки — привели вас к этому решению?

Лим: Я думаю, что самые прекрасные моменты, в которые можно по-настоящему почувствовать музыку, — это когда музыкант репетирует в репетиционной комнате. Репетиционная комната артиста — это пространство, которое создает различные (музыкальные -- ЛП.) вселенные, и вы можете ощутить и разочарование, и радость от создания великой музыки через множество собственных попыток. Этот процесс существует не только у моего учителя, но и у таких пианистов, как Шнабель и Софроницкий.

EH: Один из самых известных вундеркиндов в Америке, Джордж Ли, сказал мне, что к 8 годам он тренировался по 3-5 часов в день; целых 6 часов к 9 годам; а к подростковому возрасту он работал по восемь часов, когда это было возможно. Сколько Вы практиковались в детстве? Вы трудолюбивый практик, или вас нужно подталкивать -- уроками, концертами, дедлайнами и т. д.?

Лим: Джордж Ли — один из музыкантов, которых я уважаю больше других, и я всегда им восхищался -- ведь он учится у моих учителей, Рассела Шермана и Ва Кён Бьён. Я занимался по 4-5 часов, когда был маленьким, но с 12 лет я тренировался по 8 часов, а теперь я занимаюсь этим весь день. Это может быть обусловлено и дополнительным давлением из-за предстоящего концерта. Такое давление действительно возникает -- с тем, чтобы не разочаровывать людей, которые платят деньги за концерт.

ЭГ: Люди ощутили дуновение свежести, некую необузданную свободу, с которой Вы приступаете к исполнению произведения. Вы рискуете, когда находитесь на сцене?

Лим: Я думаю, что каждый пианист может импровизировать. На самом деле Горовиц и Рахманинов восхищались Артом Татумом, а венгерский музыкант Лист тоже был мастером импровизации. Если ты просто каждый раз исполняешь то, что уже отрепетировал, это вызывает напряжение, и на сцене ты теряешь много возможностей.

EH: Каковы ваши отношения с публикой? Сталкиваетесь ли вы со страхом перед сценой или вы похожи на Артура Рубинштейна, которому была нужна аудитория?

Лим: Музыка рождена для общения. Я хочу поделиться своими идеями со зрителями и спросить их мнения, и это, наверное, одна из самых прекрасных вещей в мире.

EH: В настоящее время вы работаете с профессором Минсу Соном в Корейском национальном университете искусств. Каковы некоторые из самых полезных идей, которыми он поделился с вами? Останетесь ли вы с профессором Соном, планируете ли учиться вместе с другими у него и в будущем?

Лим: Я не могу рассказать вам о своих планах на будущее, потому что не знаю, умру ли я завтра или через семь дней. Музыкальные идеи моего учителя каждый раз удивляют меня, а Сон всегда предлагает новые идеи. Сон ценит интерпретации, понятные людям. Все идеи основаны на убедительных доказательствах, и мой учитель говорит, что важно вывести мелодии, которые живут глубоко в твоём сердце, в реальный мир, и не играть их так, как играют другие.

EH: Какие из пианистов — живых или мертвых — значат для вас больше всего?

Лим: Я думаю о многих художниках, но больше всего меня вдохновляют Станислав Нейгауз, Корто, Шнабель, Горовиц, Рахманинов, Юдина, Йозеф Левин и другие.

EH: Ответственность за верность партитуре лежит на исполнителе. Может ли великий исполнитель превзойти видение композитора? (Я здесь имею в виду таких, как Горовиц и Гульд).

Лим: На самом деле никто не знает, чего хотел композитор. Даже у самого композитора может быть что-то, что он хотел бы исправить, если бы он вернулся к жизни. Каждый музыкант должен уметь петь в заданной партитуре, но свою песню. Если посмотреть выступления Горовица, то он добавляет ноты, которых нет в партитуре, или "поет" совсем иной фразой, но это не имеет значения, -- многих артистов это убеждает.

EH: Каждый с чем-то борется – какой из этюдов Шопена или Листа дается вам труднее всего?

Лим: Я исполнял Этюды Шопена Op. 25, но не исполнял на сцене весь Op. 10. Но я чувствую, что исполнение каждого шопеновского этюда, которое должно представить новые персонажи и новую вселенную, весьма сложно.

EH: Ваша предстоящая программа в Калифорнии включает потрясающую сонату Листа «Данте». Вы сказали, что выучили книгу Данте почти от корки до корки. Сколько времени вам требуется, чтобы выучить и запомнить такое произведение, как Третий фортепианный концерт Рахманинова?

Лим: Впервые я исполнил сонату "Данте" в 2020 году и много раз читал великого Данте. Может быть, не сейчас, но в то время я помнил достаточно, чтобы произносить слова книги, не глядя в текст, и я думаю, что это действительно означало, что Данте я был вдохновлен. Это зависит от произведения, но в случае Рахманинова на заучивание каждой части ушло семь дней.

EH: Корейская поп-культура в последнее время превратилась в глобальный феномен. Вы сами слушаете поп-музыку? Вы гордитесь растущим международным успехом своей страны?

Лим: Я горжусь международным успехом корейской музыки, но в то же время я ничего подобного ещё не слушал.

EH: Есть люди, которые считают, что пианист из страны X не может по-настоящему понять культуру композитора из страны Y? Что вы думаете по этому поводу?

Лим: Только у самых глупых людей в мире может возникнуть такая идея. Замечательный пианист из Японии может на 100% понять Рахманинова, а такой же пианист из Индии может понять Бетховена. Потому что это -- музыка. Если сильно стараться, то в композиторе можно понять всё. Это -- вопрос личности, а не расы и национальности.

EH: Есть ли что-нибудь в текущем состоянии музыки – плохие программы, музыкальное невежество, звучание исполнителей, отсутствие вдохновения и т. д. – что вы бы хотели изменить?

Лим: Я чувствую, что мир меняется в сторону одномерности. Я думаю, что существует много людей, которые ругаются, когда появляется нечто новое, потому что они живут в одномерном мире, у них нет 12 измерений вдохновения. Художникам приходится каждый раз пробовать что-то новое и постоянно думать.

EH: Спасибо, что нашли время, Юн-чан. И всего Вам самого наилучшего.

Лим: Спасибо!"
 

Пользователи онлайн

Сейчас на форуме нет ни одного пользователя.

ClassicalMusicNews.Ru

Сверху