Пианисты - 2 тур 1 день

#31
Вот забавно, уже который конкурс подряд: на первом туре - пир, две трети участников интересны, а ко второму уже глядишь - наоборот, одна треть интересна, а остальное - скучная обязаловка. Вот сегодня было ровно это.
Редькин. Непонятно, зачем он взял токкату (как и позднего Бетховена в первом туре). Может, он не знает, что это такое? Тут должен быть упругий ритм, электричество, накал. А у него - манная каша вместо токкаты. Просто нечего и сказать
Шуберт-Лист. Кгасиво, как сказала бы тётя Соня из анекдота. Никакой страсти, всё монотонно, внутренне равнодущен. Кроме гладкой игры - ничего нет.
Прокофьев... опять-таки - почему именно эта соната? Здесь и на стуке-то не выедешь, как делают в седьмой дуболомы. Здесь важен образ, воплощаемый в каждой ноте и пронизывающий всё. Образа не было. Кусочек потише, кусочек погромче. Погружён в ноты, музыки не слышит.

Мазо... начала с небольшого рейда к далёкой звезде на броневичке (4-я Скрябина, якобы). Стравинский... небольшой сеанс силовых упражнений. А вот Большая соната... я, с одной стороны, ожидал худшего. Думал, что будет терзать слушателя, как в Апассионате. Но нет, бОльшую часть исполнила ненавязчиво, только в фуге уже начала доставать. Она как бы говорит: Хаммерклавир? - ноу проблем. Сейчас я быстренько вам забацаю, вы и не заметите, все ноты на месте, штрихи те, а там заморачиваться в каких-то паузах, что-то слуашть и о чём-то думать - а нафига? Вот именно так. Нам, ксатати, пора, вызывать экспертов из книги Гиннеса: уже была самая медленная Ариетта эвер, сегодня заявлено самое быстрое Адажио Апассионато эвер. Скерцо также прозвучало просто феноменально бессмысленно, за гранью идиотизма.
Но, с другой стороны, с ЭТИМ она вроде как "победила" Гугнина на бетховенском конкурсе? Боже, до чего мы дожили!

Тецлофф... тут, думаю, всем всё ясно. Во Франке с первых же нот создалась завораживающая атмосфера, не отпускавшая до конца. Магия какая-то. Множество поразительных деталей. Скрябин - невероятный, тончайший по деликатной прорисовке, погружённый в удивительную волшебную белую мглу, захватывающий. Американская соната, действительно, как я где-то прочитал, захватывала внимание как детектив. Такой исполнитель что угодно сделает потрясающе интересным. Капустин прозвучал почти как Дебюсси. О перспективах судить не берусь, такое жюри может всё, но что от него зависело - парень сделал.[/QUOTE

Спасибо, вас всегда очень интересно читать! Вы книги о музыке пишите? У вас хорошо получается! А ещё отдельное спасибо за добрый отзыв о нашей Асе Корепановой. Мне кажется, Ася заслуживает доброго отношения. У неё вроде бы когда-то что-то в Консерватории произошло, поэтому она доучивалась в С.Петербурге. Очень хотела в аспирантуру, не получилось. И чудо уже то, что её взяли на 1 тур. Спасибо вам за отзыв.
 

Victoria

Модератор
Команда форума
Модератор
Privilege
#32
Дааа!) Дебаргю не подвел (для меня - лучший с первого тура, очень интересно слушать его интерпретации),жду теперь выступление Маслеева
Дебаргю Метнера сыграл так себе, но Равель у него получился прекрасный. Мне он показался лучше на втором туре, чем на первом.
 

Johannes

Участник
#33
Про Рашковского не хочется писАть уже на том основании, что придётся точь в точь повторять слова, которые я уже не раз произносил. Он не воплощает живую идею музыки, а занимается какой-то абстрактной звукописью. В медленном темпе на пиано он может изобразить красивое туше, но как только начинается что-то драматическое, начинает достаточно грубо стучать. В Шумане это прямо было шокирующе. А всё потому, что он не слышит музыку до того, как нажал на клавишу, её воображаемая реальность не управляет естественным образом его пианистическим аппаратом. Всё, что есть - вымучено, формально. Те, кто за него голосовал, некомпетентны как педагоги и музыканты вообще. Такое исполнительство ни для чего не нужно, все его достоинства - мнимые. Про Скрябина тут нечего и говорить, после того, что мы услышали вечером.
Джордж Ли... ну, не знаю. Меня преследует в его игре мучительное ощущение какой-то внутренней тяжеловесности, неотёсанности, ограниченности, не преодолеваемой внешней виртуозностью. Всё почти кажется чрезвычайно грубым и вульгарным, даже Лист. Я просто не понимаю, о чём можно говорить тут: вот это, стало быть, Шопен? Не знаю. Я это произведение слушал в 93 году в исполнении Шуры Черкасского, и с тех пор ни одна другая интерпретация меня не удовлетворила вплоне (то же относится, кстати, и к Баху-Бузони). Но тут настоящая пропасть и по отношению к гораздо более скромным достижениям обычных пианистов. Не слышу я и никакого там красивого звука самого по себе. В общем, обсуждать тут особого нечего, и я не представляю, за что его можно тащить дальше (ладно, в первом туре был хоть Бетховен приличный).
Люка Дебарг... не могу, с одной стороны, не присоединиться к общим восторгам. Завораживающая атмосфера, которую ему удалось создать и удерживать в Метнере несмотря на обилие лишних нот в тексте, просто вот этот образ - до сих пор перед глазами, как настоящий. Он именно мыслит образами, а не просто звучаниями, так сказать. Секрет, я думаю, в том, что он не загружает что-то готовое, а взаимодействует с (воображаемой) звуковой реальностью, которая как бы развивается параллельно. Ну, Равель, в соответствии с качеством самой музыки, произвёл ещё большее впечатление. Характерно, что он не пытается производить какие-то экстатические прорывы, он просто как бы считывает образ, и спокойно, с полной ясностью воспроизводит его в звуке.
В общем, явления для нашего конкурса экстраординарное, но, с другой стороны, я бы не стал спешить с обобщениями, которые уже делаются, в духе того, что перед нами новый Рихтер и так далее. С Рихтером, я думаю, его роднит то, что он осваивал миры музыки вне обычного педагогического конвейера, всегда начинал с поиска и открытия музыки, а не с разучивания нот. Отсюда его эта простота и свобода во взаимодействии с образом, как бы самим по себе переходящем в звук, которая, конечно, должна особенно впечатлять профессионалов. Но настоящий масштаб его, я думаю, ещё никому не ведом. Надо было бы послушать его ив Моцарте, и в Шопене, Скрябине, Прокофьеве. Шуберте и Шумане, наконец. В какой мере они представляют собой для него пройденный этап, а в какой - наоборот, что-то пропущенное и утерянное - это пока не ясно. Но в любом случае, конечно, едва ли кого ещё будет интереснее слушать дальше.